СЕКСУАЛЬНЫЕ МЕНЬШИНСТВА

 

Сергей Голубицкий

СЕКСУАЛЬНЫЕ МЕНЬШИНСТВА

Альбом НЕКРОФИЛИЯ

По моргам все фантомы без оглядки

Давно открывши рот поют.

Мы охладим "Горячую десятку"

"Ребенку" год, а он уж труп.

О Вас мы помним,

Братья ТОРЧ

На обложке компакт-диска заботливо выведена замануха: "Ограничение по возрасту: до 18 лет". Проект братьев Торч, костяка группы "Сексуальные меньшинства", - "холодная десятка" - - это творческое переосмысление "горячей десятки" современной российско-украинской популярной музыки.

Творцы этой незабываемой пластинки (купите обязательно, не пожалеете!) нацелены на благородное революционное дело - - осмеяние мещанства и пошлости массовой культуры с высоты ... С высоты чего - чуточку позже.

Массовая культура, по братьям Торч, это "сексуальные меньшинства", которые "не только название группы, но и на сегодняшний день БОЛЬШИНСТВО" - - так написано на внутреннем развороте обложки. А меньшинство, составляющее духовную элиту, - - это "ГЕТЕРОСЕКСУАЛИСТЫ - - братья ТОРЧ и их сподвижники".

Из глубокого уважения к своим читателям я не буду навязывать свое мнение об этом чуде отечественной музыкальной культуры прежде, чем совершу беспристрастный обзор самих песен. Сделать это будет совсем не сложно, потому что революционный протест братьев Торч затрагивает исключительно тексты песен, оставляя саму оригинальную музыку в девственно неприкосновенном состоянии. Если убрать слова Торчей, то останется та самая "горячая десятка" со своими меладзами и линдами. Но вот слова...

На обложке компакта изображён лукаво улыбающийся зеленомордый паренек. В ногах молодого Че Гевары отбойный молоток - - им он разроет могилку, в руках - гитара - - сыграет отходную. На счёт "раз, два, три, четыре" включается плясовая музыка. "Позишн намбер файф - - живая ты не в кайф". Слегка сипловатый голос как бы Богдана Титомира призывает милую умереть, ему просто невмоготу видеть ее живой. Он повторяет это весело и по многу раз: "Милая моя умри, милая умри, милая моя умри". Милую ему не жалко, ему вообще до фени, умрёт она или не умрёт. И нам её не жалко - - нехай помрёт.

В следующем лирическом напеве настроения то ли 70-х, то ли 80-х: "В каком неведомом гробу, любовь моя, тебя найду, где заблудился запах твой?". Душевно поётся, даже задорно. Хочется пуститься в пляс под слова "я тебя найду и спрячу, а запах формалина введёт в экстаз меня". Глубину переживаний усиливают женские припевки трубочкой сложенных губ "тю-тю, тю-тю". Ритм акцентируют гитара и клавишные. Под конец совсем осипший голос делится о своей любви к холодным как дождь трупам.

Уже после второй песни можно четко определить эстетику "торчевой" революции в музыке - - на фонограмму, неотличимую от попсового оригинала, накладывается не менее похожий на оригинал голос, который, однако, поет о своем, наболевшем.

В третьем номере близняшка Линды поет о "мертвых мужиках" и их тихом "хочу", а ей все "мало, мало, мало". Холодок, дождик... Это будет ее "пятый труп", это... это... Ни черта разобрать невозможно! Дикция тут ни при чем, просто пластинка смикширована из рук вон плохо. Но для дела революции это не важно. Песни на компакте популярны до неприличия. Все и так знают слова наизусть, поэтому всегда достроят, домыслят самостоятельно.

Далее "Агата Кристи". Вернее ее революционный некровариант: "Давай вечером с тобой встретимся, будем землю вместе рыть". Крепкий мужчина, могильщик по призванию, предлагает малышке поделать вдох-выдох. Надрываться ни к чему - - малышка три дня как умерла. Перерыв. Без лишнего надрыва засопело гитарное соло. По православному обряду хоронят на третий день. Малышка не дышит - - черт с ней, пойдем поищем других трупиков и на их животиках сыграем в преферанс.

А вот и Сюткин с компанией - - "Семь футов под землёй". Сюткина отмикшировали получше, все слова разборчивы. Хотя могли смело и не микшировать, лейтмотив неизменен: "Ты глубоко от меня, копать еще мне два-три дня". Копать целых семь футов. Для чего? Для того, чтобы "откопав тебя, холодную обнять". Обнять тебя, любимую, на пятом участке кладбища в поздний час. Ромео холод не ни по чем, да и нам, благодарным слушателям, он не помеха - - мы спляшем и согреемся. А Ромео греется собственным организмом, помогая себе похожим на собачий лай рыком. Классно. Милый сердцу аккордеон понятен и до боли знакома мелодия.

Незаметно подкралась седьмая запевка - - комические куплеты. Под баян поём "частушки". Поём вместе. Уже выпили по стопке и развеселились ещё больше:

Молотки стучат по гробу, забивая крышку,

А я милой отчего-то щекочу подмышки... - -

ведь милая, того самого, умерла как три дня и щекотки не боится. Можно позавидовать. Я щекотки боюсь.

В другой частушке кому-то больно писать. Почему ему больно писать? Да не писать, а мочиться. Потому, что он удовлетворил милую симпатичную девушку, смоченную формалином, и ему в одно место попал этот злосчастный формалин, теперь вот щиплет ужасно.

Кульминация - - тридцать седьмая позиция Кама сутры. Хоть она и сложная, но не для трупа - - тому всё равно в какой позиции совокупляться. Делай с ним, что хочешь, крути-верти как душа пожелает.

Ну, что, дорогие слушатели-читатели, не утомились еще? Да даже если и утомились, то придется потерпеть, эстетика - - дело тонкое, с первого раза на душу не ляжет, поэтому братья Торч настойчиво продолжают свой благородный труд. И я вместе с ними.

Поехала следующая, разгульная. По логике и прямодушно-музыкальной наводке, без стеснения от плагиата, некрофила из Чай-ф'а заловили зомби и тащат за собой: "А не спеши ты мне в спину стрелять, а к ней прилипла доска от гроба" и т. д.

"Не-кро-манс" под сладкоголосого Меладзе западает в душу. Нас, разгоряченных удалым плясом под народные частушки, охладит трогательная история о том, как сторож морга допустил ошибку, положив тебя, м-и-л-а-я и холодная, у батареи. Соответственно, тело стало разлагаться от тепла батареи (там градусов тридцать), а это уже чревато, так что как труп начинает то ли распадаться, то ли растекаться. По завещанию героя песни, погибшего или скончавшегося естественным путём, труп требовалось забальзамировать, но на него не хватило всего-то ничего - - одного литра формалина. Аааа! Выходит, у батареи не милая, а милый! Вот он - - долгожданный мотив сексуальных меньшинств.

Потом еще пару песенок, а под завязку - - любимая отечественными братками мелодия из кинофильма "Профессионал" Эннио Морриконе. Герой признаётся, что остался один на один с "этим кошмаром", потому что сексуальное меньшинство, коих коего большинство, направилось слушать настоящих Меладзе, Агату Кристи, Сюткина, Расторгуева и девушку Линду. Еще чуть-чуть, и лирический герой братьев Торч покается в своем грехе - - создании в российском (?) городе Могилёве в 1996 году этого музыкального кошмара. Нет, не покаялся.

Ну вот и всё. Теперь - - об обещанном осмеянии мещанства и пошлости массовой культуры с высоты чего-то.

С самого начала братья Торч находились в выгодной позиции: приблатненный гапак гопак отечественной попсы буквально напрашивался, чтобы его "опустили"! Ничего более убогого, чем украинский десант, высадившийся на поле российской блатоты, вообразить себе нельзя - - эта музыка в три аккорда, эти тексты, эти сценические образа - - ну что еще надо талантливому музыканту для талантливой пародии?

Казалось бы, все карты в руки. Бери этих титомиров и меладз за ворот и глумись над глупостью их текстов, убогостью музыкальных ходов, провинциальностью их художественного мышления. Вместо этого могилевские Торчи взяли и сохранили в девственном виде всю эту мутную эстетику. Но самое ужасное, на все это они наложили свои убогие текста, не менее жалкие, чем сам оригинал. Получилась попса в квадрате. Затем замикшировали все это на любительском уровне и получилась попса в кубе. Иными словами, пародия не удалась.

То, что не удалась, и ежу понятно. Почему не удалась - - тоже очевидно: Торчи не менее провинциальны, чем сами "горячедесяточники". Поэтому дальше дурашливо-инфантильного и провинциального обмусоливания заморского чудного слова "некрофил" они не пошли. Некрофил - - так, некрофил - - эдак! Вот-те чудо-юдо заморское с гробами, формалином и моргами! А дальше-то что? Ну некрофил, а чо делать-то?

Интересно не "почему", а "зачем". Зачем Торчи полезли тягаться с меладзами? Ответ на этот вопрос тесно переплетается с рекомендацией приобрести диск, которую я дал своему читателю в начале статьи.

В самом деле, чего деньги транжирить? Ан не скажите! Если Есть такое эстетское, ни с чем не сравнимое чувство, которое называется злорадным удовольствием. Эдакое "Fleur du Mal", цветы зла Шарля Бодлера. Наслаждение отрицательным, убогим, жалким, некрасивым. О, с каким томлением я слушаю песни о "трех колбасках"! У меня мурашки бегут по коже от кривляния Моисеева, гримас Леонтьева, перьев на голове пухлого Керкорова! А бабушка советского рока? А бараний лик Капиталины Деловой, поменявшей фамилию в паспорте? А русская речь премьера? А детское личико президента? Такое удовольствие многого стоит.

Мы живем в эпоху гадкого постмодернизма, всеобщего осмеяния и пересмешничества. В первую очередь, это относится к европейским людям, которые на протяжении многих столетий в кровавых разборках растеряли напрочь всякий пиетет к собственным достижениям. В отличие, кстати, от американцев и азиатов. Первые преисполнены верой в доморощенные идеалы, которая уже завела Америку во мрак беспробудного соцреализма и дурашливой политкорректности. Вторым, азиатам, вообще никакой постмодернизм не грозит по жизни - - в Азии все серьезно, хотя и лукаво. Тут тебе и иерархия ценностей, начальников, почитание старших, короче - - полный порядок.

В российском человеке постмодернизм, как водится, принял гипертрофированные формы. Ты нашего человека хлебом не корми, дай над самим собой зубы поскалить (замечу в скобках, что это здорово - - в этом залог нашего с вами исторического здоровья). Именно злорадное удовольствие и толкнуло Торчей на создание пародийного "шедевра". Не получилось. Но, как говорится, за попытку - - спасибо!

Copyright 1998 текст от Сергея Голубицкого sgolub@doglover.com


Обзоры этого автора
СЕКСУАЛЬНЫЕ МЕНЬШИНСТВА "НЕКРОФИЛИЯ"
Аквариум "Гиперборея", Борис Гребенщиков "Задушевные песни"
НОСТАЛЬГИЯ
Секреты Сережи Манукяна

Ногу свело

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

ЭТЮД 23
(Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом";
Сексуальные меньшинства. "Некрофилия")

Разрушать, вообще говоря, куда легче, чем созидать. Хотя разрушители тоже нужны. Они расчищают место для новой постройки. Ну то есть такие, утилитарные, полезные разрушители. Бывают еще разрушители вредные - вроде, знаете, вандалов и прочих гуннов. Хотя, стоит взглянуть с отдаления веков, выясняется, что и они расчищали место. Ибо то, чему стоять еще положено, разрушению подвергается редко.

Но, поскольку разрушать легче, имена разрушителей (за исключением концептуального случая с Геростратом) в истории обычно не остаются. Кто такие Браманте, Росси, Казаков, Расстрелли более или менее известно любому слегка образованному человеку. Но боюсь, что даже историки архитектуры затруднятся назвать имена людей, расчищавших место под постройки вышеупомянутых фигур.

"Ногу свело" расчищают. Единственная попытка что-то утвердить (возможно, я купился, и тут тоже расчистка и пародия), предпринятая в песне "Четыре друга": "К нам спешит, к нам спешит Кришна в облаках, вместе с ним - Иисус, Будда и Аллах...", - мелодична и мила, но очень уж в смысле архитектуры вторична и беспомощна, куда ей до "по Голгофе бродит Будда и кричит: Аллах акбар!" БГ.

"Ногу свело" свело, думаю, не столько ногу, сколько голову или скулы - ото всей этой пропаганды добра, которую злые дяди коммунисты навешивали, как лапшу на уши, много-много лет, и если даже у мальчиков в то время уши были слишком маленькими для хорошей порции лапши - не с неба же мальчики явились, а выросли в семьях со вполне взрослых размеров ушами. Где-то в Библии еще было сказано про то, как у детей сводит скулы от того, что отцы пили кислое вино.

(Не удержусь от анекдота: кстати и в скобках. В разгар застоя вызывают в КГБ писателя и увещевают: "Вы же талантливый человек. Вы отлично умеете писать. Чего ж вы все описываете какую-то помойку. Неужели в нашей жизни нет ничего хорошего, светлого? Любовь, дружба... Материнство, наконец." А писатель и отвечает: "Я бы от всей души. Да у меня анатомический дефект. Когда я родился, у меня не оказалось век. Доктор пожалел меня и тут же пересадил на это место крайнюю плоть. И вот с тех пор у меня - х....й взгляд на мир.")

Сами "Ногу свело" (хоть и в инверсном смысле, да это не важно) говорят с буклетика про "пародию на американский стиль пропаганды здоровой семьи" - что ж, тоже верно. Американское общество, судя по моим наблюдениям, запропагандировано и заиделогизировано едва ли не круче, чем было в свое время наше: вспомните хотя бы голливудские фильмы с их, как правило, счастливым концом и пропагандой мужества всегда побеждающего одиночки, борца со злом.

Потрясающе знакомые победные трубы в "280 днях" (скорее все же советские, чем американские; под такой аккомпанемент спета Кобзоном половина репертуара), призывно-комсомольско-героическая интонация... "Пусть вешняя вода смывает пот с тебя, а теплый ветер семя принесет..." О, да! Вода непременно (и очень стилистически точно) "вешняя", а семя приносит именно теплый ветер, потому что при такой романтике и героизме даже намек на технологию реального приноса семени - неуместен. Помните у Евтушенко: "И вершина любви - это чудо великое: дети!" Очень похоже!

"Ногу свело" не упускают, кажется, ничего "святого": кроме материнства ими высмеяны физические недостатки и уродства ("Лилипутская любовь", "Лысая девочка"), болезни ("Не жилец", "Недуги"), человеческое достоинство ("Голый клоун"), милосердие ("Московский романс"), наконец - смерть ("В последний путь"). Точнее - их стандартное представление в нашем (и, возможно, американском тоже, но что нам до Америки!) общественном сознании. Это хорошо. Это правильно. Это не вредно, а полезно. Каждую вечную ценность человек должен открыть для себя сам, и это как раз тот случай, когда "подсказка общественного сознания" идет только во вред. Все равно никто не пройдет в жизни ни мимо любви, ни мимо смерти, ни мимо милосердия...

Цены не было бы такому разрушению лет тридцать-сорок назад, но тогда за него непременно посадили бы или устроили автомобильную катастрофу. Впрочем, именно тогда пошли в народ краткие предтечи ногусвеловых песенок: "Голые бабы по небу летят: в баню попал реактивный снаряд", "Папа у Миши работает в морге - Миша от свежего мяса в восторге" и тому подобное, что у каждого хранится в том или ином количестве где-то в загашниках памяти.

Но немножко песенки "Ногу свело" и инфантильны. Вернее - сама их художественная позиция. С другой стороны, установлено, что, чем моложе человек, с тем большей радостью принимает он все эти истории про реактивный снаряд и Мишиного папу.

"Ногу свело" любит и мой восемнадцатилетний племянник, и двадцатипятилетняя падчерица. А жена, которая постарше, сказала, что ей сразу все понятно и потому - скучно. И еще добавила, что вряд ли это сознательные пародии. Это им так, мол, поется, а публике нравится - вот они и дальше поют.

М-да... если честно... Все (почти все) сделано изящно, временами - просто гомерически смешно, как, например, те же "280 дней" или блестяще придуманный и исполненный "Московский романс". Однако очень трудно представить себе, что это захочется слушать больше одного (ну - двух-трех, если сразу не все разберешь) раза. Совершенно как капустник, который бывает искрометен и уморителен, но, как правило, одноразов и не тиражируется, разве что после - в рассказах о нем. В отличие от спектаклей, которые по заданию в большинстве своем пытаются не разрушить, не расчистить, но созидать. Спектакли-капустники тоже, конечно, бывают (взять хотя бы бессмертный "Обыкновенный концерт" Образцова), но это скорее исключение, чем правило.

Единственное, пожалуй, что упустили высмеять "Ногу свело" - это ЛЮБОВЬ. Ту самую, из песен г-на Сюткина, "Блестящих" и Натали. Ранней Аллы Пугачевой. Марка Бернеса. Иосифа Кобзона. Ибо брак с горбатой лилипуткой, закончившийся выпадением из окна ("Лилипутская любовь") - это все же скорее брак, нежели любовь. А вот так... с переживанием... трепетом... ревностью и великодушием... с преодолением "годов и расстояний".

"Посажу я на земле сады весенние, прошумят они по всей стране, а когда придет пора цветения, пусть они тебе расскажут обо мне..."

И тут на помощь (или в качестве дополнения) "Ногу свело" приходят "Сексуальные меньшинства". Что касается их некрофилии как таковой - ее ровно столько (если не меньше), сколько в вечерних рассказах-страшилках в пионерском лагере. Или в анекдоте про барышню, дрожащую от страха во время ночного пересечения кладбища. Помните, ее берет под руку мужчина, чтоб проводить, а, когда кладбище кончается, она, восхищенная его смелостью, восклицает: "И как вы этих мертвецов только не боитесь!" А тот скромно признается, что тоже боялся. Когда был жив.

Поэтому некрофилию оставим в стороне (я вполне могу представить мощное литературно-психологическое исследование этого явления; я до сих пор под впечатлением истории любви сельского дурачка к корове, гениально описанной Фолкнером в "Деревушке) - подлинной некрофилии здесь и не ночевало. Зато все сюжеты лирических песен, с простой подменой обычного, живого предмета любви на покойника, присутствуют в полной мере. Идеально это слышно в песне "Семь футов под землей", один к одному, включая стиль исполнения и даже тембр голоса, взятой из репертуара ансамбля "Браво" и от г-на Сюткина лично. "Ты глубоко от меня,= копать еще мне два-три дня, = но даже холод мне не сможет помешать = поддеть земли мощный пласт, = пробить киркой замерзший наст = и, откопав тебя, холодную, обнять..." Даже предпринятая ради удобства рифмовки перестановка технологических процессов (сначала все же надо пробить наст, а уж потом - поддевать пласт земли) не раздражает: столь явно разоблачен штамп сладкой лирики. (Должен заметить, что эта самая "сладкая лирика" бесит меня почему-то больше, чем высмеиваемые "Ногу свело" истории вроде "Человек родился" или "Красной Пашечки").

Прочие песни альбома "Некрофилия", как ни печально, менее интересны, потому что в песенке г-на Сюткина и ансамбля "Браво" все-таки заметно больше мелодичности, да и конструкция так прочна, что легко поддается прямому, путем едва ли не автоматической, как в текстовом процессоре, замены одного ряда слов на другой.

Но здесь можно подметить и еще одну забавную деталь: братья Торч чуть ли не с наибольшим удовольствием из всего альбома поют именно сюткинскую песню. А мальчики из "Ногу свело" тоже явно наслаждаются пением таривердиевской (и, безусловно, одной и самых его удачных, ярких, народом любимых) "На Тихорецкую". Последние даже не знают, как ее испортить-исказить-спародировать, поэтому просто один из куплетов ревут не своими голосами, что, надо заметить, совсем не смешно, не изящно и не изобретательно. (Точно таким великолепно художественным приемом пытаются потрясти нас в последних альбомах и Александр Ф. Скляр с г-ном Сукачевым, но это заслуживает особого разговора).

Братья Торч любят песни Сюткина. Господа, которым "Ногу свело", любят текст М. Львовского и мелодию М. Таривердиева. В чем все и дело. Лю-бят! Им нравится!

То есть, все они - дети отцов со вполне взрослых размеров ушами.

Что, впрочем, вполне естественно.

Мне говорят: время такое. Ничего не создается. Нету силы в воздухе. Остается расчищать. Чтоб не сидеть вообще - сложа руки. Но сначала расчищать, а уж потом - как-нибудь, - это мы, если помните, уже проходили. Долго, кроваво, утомительно: "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем..." С "затем" почему-то получилось как-то не так!

И потому особо радует, что иногда все же встречаются и создатели. Например, тот же БГ. Или, что, возможно, менее очевидно - питерский же молодой человек, сидящий на траве с баяном. Федор Чистяков.

Но он слишком интересен, чтобы говорить о нем вскользь. Я непременно посвящу ему отдельный этюд.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского


Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin