Горы Киммерии

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

ЭТЮД 1

(Алексей Козлов. Горы Киммерии)

О, ты у нас в хлеву еще ни разу не был! Там знают, что такое джаз!! "Осел и соловей", переделка шестидесятых годов

Однажды в магазине "Диск" на Ленинском (до каких пор мы будем ходить по Ленинскому? Ну вот вообразите себе, что немцы в Берлине ходят по Гитлеровскому, а итальянцы в Риме - по Мусолиниевскому...) назойливому перекупщику удалось всучить мне странный какой-то диск. За цену, прямо скажем, почти смешную. Не имея представления, что там записана за музыка, я его купил. Но не смешной ценой соблазнясь - меня привлекло имя Алексея Козлова. Диск назывался "Горы Киммерии", и это тоже сыграло в плюс: отдавая предпочтение субтропикам Южного Берега, душою я, конечно, прикипел к юго-востоку полуострова с его кинодекорационным Судаком, с Карадагом, дразнящим и будящим сюжетосложение, с изрытой карстовыми пещерами горой Клементьева, откуда вспархивают планеры и дельтапланы, с Феодосией в дымке, гриновским не то Лиссом, не то Покетом, со Старым Крымом, где готовят удивительные кулинарные полуфабрикаты и существует собственная Красная площадь, с домиком Волошина и его скальным профилем, с еще в июне выгорающими до полной желтизны холмами... Да и тонированная в желтый цвет фотография на обложке диска очень уж похожа была на волошинскую акварель. Алексей Козлов... Я помню, как в пронзительно холодный зимний Омск где-то в конце шестидесятых приехал оркестр Юрия Саульского под названием "ВИА-66". "ВИА" означало Вокально-Инструментальный Ансамбль. Саульский для всего советского народа (во всяком случае, той его части, которой не западло было читать чьи-то там имена на обложках книг и наклейках пластинок) являлся автором суперхита "Черный кот".   "А пока наоборот: только черному коту и не везе-е-е-ет..." На стихи поэта Михаила Танича. На сцене расположился биг-бэнд в роскошных униформах, зазвучал миллеровский кристалл-хор, девушки, полукругом облепив микрофон, запели сладкие и дерзкие аккорды, запереливались импровизациями в отведенных Саульским рамках... Потом свет пригас, биг-бэнд пошел за кулисы покурить, оставив в глубине сцены контрабасиста и ударника, а на авансцену, в круг цветного цвета, вышел худой человек со впалыми щеками, слегка заросшими бородой (мгновенная и до сих пор не умершая ассоциация с Христом последних дней земной жизни) и альт-саксофоном в руках. И начал играть. Биг-бэнд — это, конечно, тоже был джаз. И пластинки были. И записи. И "Голос Америки" с программой Луиса Канновера "После полуночи". о ощущение джаза произошло именно через те пятнадцать минут и пять импровизаций. Через Алексея Козлова. Алексей Козлов - ДЖАЗ. Я ходил на все концерты "ВИА 66" той омской зимы. Я выучил на память репертуар (помню, какая-то длинноногая не по шестидесятым годам прибалтийская девица, предвосхищая всех Лайм Вайкуле, - или это была сама она? - пела не то про "узкие улочки Риги", не то про что-то узкое и романтическое еще; осталось даже ощущение, что среди певиц была и никому тогда не известная Алла Пугачева, или она приезжала с другим оркестром?), запомнил в лицо - всех оркестрантов. Но ждал я только, когда заиграет Козлов. Шло время. Я стал чаще бывать в Москве, видеть живых джазистов (кафе "Валдай", кафе "Молодежное" с волшебным Сермакашевым, джэм сэшн на Таганке...), да и живые джазисты стали меньше брезговать Сибирью (незабываемый концерт Германа Лукьянова с парадоксальным флюгельгорном вместо трубы в клубе "Под интегралом" новосибирского академгородка (надпись над гардеробом: "Оставь одежду, всяк входящий"), концерт Чижика там же), но Алексей Козлов... Я уж и не помню, что и как он играл, и тогда не запомнил. Запомнил только, что он был изможден, как Христос, что закрывал глаза, слегка извивался и являл продолжение своей музыки. Вот именно он - музыки, а не музыка - его. Думаю, не на меня одного он в те годы произвел такое впечатление, во всяком случае, знаменитый монолог из пьесы Славкина "Взрослая дочь молодого человека” (изначально - "Дочь стиляги", переназвание, говорят, аксеновское) с фразой: "И тут начинал Козел на саксе"..., да и джазовый герой аксеновского "Ожога" носит буквально портретные черты именно этого музыканта. После Козлов основал "Арсенал", уже не классический джаз-ансамбль, а нечто "джаз-роковое" (nonsens, на мой вкус, о чем я поговорю как-нибудь при случае)... Что ж, понятно... Поиски... Все искали... До сих пор не могу без оторопи слушать экспериментальные диски Майлса Дэвиса, бога COOL'а,- словно подменили человека. Джаз все же не жанр, а способ мыслить вслух, придя предварительно в соответствующее состояние. Состояние, с которым у души джазмена есть возможность резонансного колебания. Великолепный голливудский фильм из сравнительно недавних - "Около полуночи" - демонстрирует это с полной наглядностью, тем более, что собирательного джазиста шестидесятых играет натуральный джазист восьмидесятых... Ладно, пускай ищут. Может, чего и найдут, хотя и вряд ли. Но они (Майлс Дэвис, Алексей Козлов) сделали для джаза столько, что имеют право... А тут вдруг - диск совершенно сольный (музыка, аранжировки и исполнение всех партий - Алексей Козлов). Ищет, не ищет - резонанс-то остаться был должен! Увы! Тоскливое, мертвое звучание посредственного синтезатора. (То есть мне как-то даже самому не верится, что синтезатор - посредственный. Козлов - человек хоть по слухам, кажется, и небогатый, но все же по идее должен был бы позволить себе нечто пусть не самое, но все же лучшее. Но звучит синтезатор совершенно как посредственный! Как OPL2 с пятнадцатидолларовой звуковой карты.) Ни одной запоминающейся темы (Козлов, может, и прежде не силен был в сочинении тем, но, как и подобает джазисту, и не тужился, если не шло, а брал готовое). Ни одного эмоционального выплеска. Чистый концепт. Но концепт бывает хорош либо когда открывает что-то формально новое (тут таковым и не попахивает, да и время нынче малоподходящее: в первую треть века лет на сто вперед всего уже наоткрывали, дай Бог успеть попользоваться), либо когда является смешной пародией (не дотянул, да и оскорбился бы, думаю, при подобном даже подозрении). Мне кажется, я Козлова понимаю. Просто генерировать эмоцию без конца - дело в каком-то смысле унизительное. Рано погибшие художники - вроде вымышленного Осиана, реальных Бюхнера, Лермонтова или Шуберта только отчасти становились жертвой обстоятельств - в основном же выражали закон природы: ты высказался, высказался ярко и удачно с первой попытки - дальше надо либо подниматься выше (а куда подниматься, если все, по сути, выдалось сразу?), либо - уходить. Что не каждому по силам, да и, знаете, как-то... негуманно. Во всяком случае, ни один человек из психически и нравственно полноценных не должен сметь от художника этого требовать. Даже на уровне невысказанных желаний. Либо - экспериментировать. Обманывая этим одного себя. Ну, может, некоторое количество фанатов. Что, кажется, Козлов и сделал на площади этого диска. Но цена того, что он сделал в шестидесятые, так велика, что Козлов имеет право выпускать ГорыКиммерии хоть в месяц по диску. И я готов преклониться перед тем, кто вложил деньги, чтобы хоть отчасти дать ему (Козлову) возможность право это реализовать. И не выкидываю диск, хоть места в квартире практически нету. Не выкидываю в память об Алексее Козлове, Русском Джазисте Шестидесятых Годов. Dixi . Я, как мне показалось, сказал все. Закрыл файл. Продолжил жить. Потом - открыл снова и перечитал. И стало мне на душе как-то муторно. И я положил руку на эргономические пластиковые подушки "натуральной" клавиатуры от Microsoft и отстукал еще два абзаца. В последнее время время сильно поменялось. Есть художники, которые умеют это осознать. Есть - которые не умеют. Есть, которые умеют, но не сразу и через неудачи. Любовь к Козлову, как к Явлению заставляет меня надеяться на лучшее. Говорят, не то появились, не то должны вот-вот появиться его новые диски. Я жду их с трепетным нетерпением.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского


Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

Before to begin

Согласитесь: заголовок похож на название какой-то джазовой пьесы из репертуара Каунта Бэйси или Дюка Эллингтона (я с юности люблю джаз, это - в крови). У меня даже было ощущение, что такая пьеса есть, я запустил сквозной компьютерный поиск в каталоге своих компактов и... не нашел. Разумеется, в моей фонотеке отнюдь не все диски Бэйси и Эллингтона, но все же довольно много. Можно было бы дальше рассуждать о вероятности того, существует музыкальная пьеса с таким названием или нет, если бы это имело хоть какой-то смысл. А так: прислушиваясь, что у этой вступительной статьи должен быть за заголовок, я отнюдь не преследовал цели повторить существующее, но только, когда услышал, обратил внимание на похожесть звучания...

Итак: Прежде Чем Начать. Прежде, чем начать писать заметки о звуковых компактах, я должен представиться и объясниться: какие имею основания, чтобы их писать.

То есть, чтобы писать любые заметки (стихи, романы, эссе, венки сонетов) оснований не требуется, во всяком случае - не требуется их объяснять. Основания требуются для их публикации. Я должен представлять хотя бы себе, чем мотивирую надежду, что их будут читать.

Я толком не знаю, кто я такой. В юности окончил Политехнический. Потом поступил в Ленинградский Государственный Институт Театра, Музыки и Кинематографии (ЛГИТМиК) и проучился там у Георгия Товстоногова, в классе театральной режиссуры, ровно год. Не сошлись характерами: Георгий Александрович был настолько велик, что студентов своих замечал едва. В результате из всего курса нету до сих пор (а прошло уже почти тридцать лет) ни одного человека, которому удалось бы прославить свое имя: хоть в ограниченном кругу, хоть слегка... Я уехал в Москву и поступил в Школу-Студию (ВУЗ) при МХАТ СССР, снова на режиссуру - на сей раз к Олегу Ефремову. Он нас, студентов, в упор видел - результат налицо: среди его выпускников (их было человек десять) есть, как минимум, двое вполне заметных драматургов и, pardon, я - автор сценариев пятнадцати фильмов, которые снимали, в числе прочих, Михаил Швейцер и Виктор Сергеев и в которых, в числе прочих же, снимались Ани Жирардо, Софико Чиаурели, Ирина Муравьева, Людмила Гурченко, Александр Калягин, Евгений Евстигнеев, Алексей Петренко, Валерий Золотухин... Кроме того, я писал и прозу (роман, повести), и стихи, и пьесы для театра, и в самый канун очередного отечественного потепления был удостоен за них высшей награды Социалистического Государства - водворения в Лефортовскую тюрьму.

После потепления судьба моя произвела совершенно для меня неожиданный поворот: за какую-то неделю, отчасти - в шутку, отчасти - в благодарность (некий издатель выпустил мою книжку прозы "Москвабургские повести"; я отлично понимал, что он не только прибыли от этого не получит, но и денег потраченных скорее всего не вернет: чтобы вернуть или получить, нужна раскрутка, которая сама стоит весьма дорого с результатами предсказуемыми плохо; лучше всего - помереть, тогда под это дело можно раскрутиться и не особенно дорого, и с хорошим прогнозом, - но я пока не собрался), - я сочинил некое компьютерное руководство, не ограничивая себя в языке, не стесняясь вставными анекдотами и вольными отступлениями, - "Norton Commander 4.0". Я, конечно, очень надеялся, что так или иначе, меценатство издателю книжка эта компенсирует, но быстрый разлет стотысячного тиража и несколько последующих допечаток были мною совершенно непредугаданы. Недавно мне рассказали (сам не видел, врать не буду), что в каком-то очередном справочнике о современном российском кино статья обо мне начинается приблизительно так: "Евгений Козловский, автор знаменитой компьютерной книги "Norton Commander 4.0"..." Забавно.

Естественно, мы с издателем попробовали эксплуатировать этот внезапный успех, что и проделали с переменным успехом: я написал еще добрый десяток "компьютерных" книжек, которые уже не имели того тиража и так бодро со склада не вспорхнули, но, впрочем, и не залежались. Более того, в процессе мне удалось между прочим, как побочный продукт, выдать некий особый русско-компьютерный стиль, которому подражали, на который ругались, но который - и тем и другим способом - признали, как факт языка. Это я расценил как комплимент себе, писателю. Достоевский, говорят, чуть ли не больше, чем всеми своими романами, гордился тем, что ввел в литературный обиход не то придуманное им словцо, не то где-то услышанное: "стушеваться". Согласитесь, не так уж на сегодня словцо и распространенное, во всяком случае - вполне сравнимое по резонансу с моими "искалками", "форточками" и "полезняшками"...

Компьютерные книжки привели меня в компьютерные журналы, охотно представляющие площадь для публикации. Дело кончилось приглашением в "КомпьюТерру" на должность заместителя главного редактора (что мне, работавшему еще при большевиках в "Советском экране", поставившему несколько театральных и телевизионных спектаклей и снявших пару кинофильмов, было привычно и несложно) с обязанностью еженедельной колонки (что меня слегка напугало поначалу).

Колонка рождалась в муках и только полгода спустя превратилась в "Огород Козловского". Для тех, кто не интересуется и не читал, в двух словах поясню: я, выступая отнюдь не как компьютерный специалист (коим, положа руку на сердце, и не являюсь: в ту пору, когда я учился в Политехе, еще и компьютеров-то не было, во всяком случае - персональных; были арифмометры и какие-то Вычислительные Машины), но как любознательный и весьма все же квалифицированный пользователь ("юзер", русско-компьютерное) делился своими впечатлениями о той или иной программе, о той или иной железке. И делал это в совершенно свободном, я бы сказал - литературном, беллетристическом стиле. Снова несколько неожиданно для себя я обнаружил, что для довольно заметного круга стал авторитетом. (Ankerman, - называет это Георгий Кузнецов, главный редактор "КомпьюТерры"). В конце концов, не мое дело разбираться, почему так получилось - достаточно констатировать.

Эти мои журналистские подвиги не прошли мимо внимания заинтересованных лиц и я вдруг получил предложение пописать об разного жанра звуковых компакт- дисках, как я пишу о программах и железках?

Идея, с одной стороны, вроде бы лежащая на поверхности, с другой - вполне экстравагантная, ибо, хоть учился когда-то в музыкальном училище и играл любительски в разных оркестрах на разных инструментах, музыкальным критиком считать себя не могу; даже критиком "литературно-художественных композиций", поскольку одно дело - их сочинять и даже режиссировать (приходилось в жизни заниматься и этим, "Москонцерт" давал время от времени зарабатывать сотню–другую рублей), другое - рецензировать. Кто-то из литературоведов остроумно заметил, что довольно легко понять, как сделан "Дон Кихот", зато невозможно понять, как его сделать. Хотя тут - нечто прямо обратное.

То есть следует признать, что, являясь безусловным профессионалом в писательстве (прозе, драматургии, журналистике и т. п., - для меня, простите, одно мало отличается от другого), в области художественной (а тем более - музыкальной) критики я - чистой воды дилетант. Хотя слово "дилетант" не так уж само по себе дурно: дилетант должен обладать наглостью высказываться, умением высказываться и, наконец, любопытством к предмету и некоей общей... культурой. Так что именно у дилетанта может иногда проскочить свежая идея. Иногда, конечно, но - может! Нильс Бор, помните? выдал афоризм из, в общем-то, этой области: открытие способен совершить только дурак; умный понимает, почему оно невозможно, и по этой дорожке не идет.

Далее: кроме случаев, когда из тех или иных соображений мне это покажется необходимым, я не буду исследовать историю предмета. Я понимаю, что, например, у великого БГ есть целый клуб фанатов (таких в свое время звали "сырами" и "сырихами" - с тех еще пор, когда главными кумирами публики были оперные тенора, конкретно Лемешев и Козловский, - и поклонники, поджидая, когда те не то появятся из театра, не то - подойдут к домам, где жили, грелись зимой в магазине "Сыр" на Тверской, тогда - Горького), знающих и все альбомы кумира, записанные и незаписанные, в том числе - только задуманные; и - наизусть - и фамилии, и биографии всех соратников БГ, даже проходящих, случайных; и тексты всех его песен; и подоплеки, которые мистификатор БГ как раз для таких фанатов (и для роста их числа) сочиняет, - так вот: я не стану исследовать весь этот узкий, но глубокий колодец потому только, что имею полное право высказываться по поводу одного случайно попавшего в мой проигрыватель диска. Ибо каждый диск (каждый его трэк) - есть вещь в себе, достойная и должная выдерживать восприятие вне контекста. О, да: для того, чтобы понять все, нужно знать весь контекст, чем глубже - тем лучше; иной раз какая-то совершенно художественно не впечатляющая, малозначащая вещь может дать повод для удивительно интересных наблюдений и выводов - конечно же, в контексте. Но для того, чтобы оценить вещь как таковую, можно совершенно контекст игнорировать. Я лично встречал людей, понятия не имеющих о Древнем Египте (как нас учат в школе), но получавших искреннее художественное удовольствие от головки Нефертити. Положите руку на сердце, многие ли из вас назовут хотя бы век, когда Нефертити жила? Многие ли знают, чем она знаменита и интересна? А многие ли не помнят ее скульптурную головку? То-то же! То есть я совершенно готов оценивать диск как таковой, понятия даже не имея ни об его авторах-исполнителях, ни о месте диска в общей их дискографии, ни о времени и месте записи...

Вместе с тем я не собираюсь делать из этого прием: намеренно как бы забывать обо всем, что я знаю "вокруг" диска. Придется к слову знание - отлично, личное знакомство - еще лучше, субъективной ассоциации анекдот - и его в дело!

Подытожим: я готов предложить вам нечто вроде блаженной памяти минувших времен "разговоров на кухне". Нравится - слушайте. Нет - отправляйтесь на другую кухню. Или в лекционную аудиторию. Или - в концертный зал. Например, в Большой зал Московской консерватории. Русский народ высказался по этому поводу задолго до моего рождения лапидарно и, pardon, однозначно: не любо - не слушай, а врать не мешай! У меня такое ощущение, что между слушателями и суммарным количеством мест на кухнях плюс в залах существует эдакое блаженное равновесие бесконфликтности. Так что рано или поздно все образуется. "Надо мечтать!", - как завещал великий Ленин.

И два последних замечания под конец.

Первое: оправдываюсь-объясняюсь я только в этой вступительной статье. Этюды свои буду писать, исходя из продекларированных выше принципов, всякий раз на них отдельно не ссылаясь. Ну, разве что если очень уж захочется. Поэтому, если вашего интереса хватило эту статью прочесть, а, спустя время, какой-нибудь из моих этюдов вызовет раздражение - не сочтите за труд вспомнить или даже пересмотреть начальные постулаты. Пушкин уверял (а он во всем этом толк знал точно), что художника следует судить только по законам, которые он сам себе установил. Не нравятся законы - не имейте дело с их автором. Нарушает автор свои законы - отнеситесь к нему, как к человеку непрофессиональному, неумелому, нечестному, в конце концов! Плюньте на него и забудьте! Но пенять за то, что художник нарушает ваши законы - по меньшей мере нелогично. (Я тут проговорился, что к этюдам своим буду относиться именно как художник, артист, и проговорку не заговариваю, подчеркиваю).

Второе: я изначально считаю издание любого диска (книги, альбома) делом безусловно положительным, а в Холодном Высшем Смысле (как выражался мой покойный друг и тончайший писатель Евгений Харитонов) - даже и великим. Результат всякого творческого усилия мало того что имеет право быть зафиксированным, - он должен быть зафиксирован ради нас самих. Господь, создавая Вселенную, дал только черновик, эскиз. Он специально создал нас способными творить, чтобы мы довели акт Творения до конца. Он просто не имеет времени, возможности и, не исключено - интереса, вникать в мелочи, которые повседневно окружают каждого из нас.

Разумеется, изо всех правил есть исключения: можно вообразить себе такую вредоносную и гадостную мерзость, что лучше бы ее не фиксировать и не тиражировать. Хотя, конечно, если уж мерзость явилась, никуда она сама собою не рассосется. Но Христос высказался как-то в том духе, что нельзя не прийти в мир соблазну, но горе тому, через кого он приходит. Впрочем, очень надеюсь, что мне в руки ничего такого просто не попадется. Когда ко Льву Толстому приставали с вопросами, что, дескать, неужели же он не применит насилие, если на его глазах надругаются над маленькой девочкой, он только отмахивался: сколько я лет прожил, ни разу в такую ситуацию не попадал...

Продолжая - диск вполне может мне не нравиться, я об этом не умолчу, - но воображу тех, кому он понравиться может, но все равно - постараюсь заинтересовать самим фактом его существования. Поскольку у меня ни в одном глазу нету того уровня мании величия, при котором человек считает себя единственным авторитетом, я полагаю, что таким отзывом ни авторам диска, ни издателям ущерба не нанесу. Я надеюсь, что, как случилось с "Огородом", так и "Этюды" мои соберут вокруг себя вполне определенный круг, - остальные рассядутся по другим кухням.

И совсем напоследок, в продолжение того, кто я есть, а не как и о чем буду писать. Если человеку свойственно творчество, если он привык (для особо романтичных натур - "не может не") творить и вдобавок имеет к этому определенные способности, рано или поздно он начинает заниматься творчеством профессионально - то есть продавать его плоды, чтобы жить. Суть же творчества - свобода, которая этой вот привычкой или необходимостью с него "жить" волей-неволей несколько ущемляется. Многие из художников размышляли на этот счет. Пушкин вон написал целый "Разговор книгопродавца с поэтом" - "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать...", Блок в какой-то момент попросту перестал писать стихи, потому что почувствовал, что стал делать это чересчур легко. Я последние годы живу писательством: драматургическим, прозаическим, журналистским... А хочется творчества... что называется, чистого. Бескорыстного Вот я и занялся так называемой художественной фотографией.

Полагаю, что, приложив некоторые вступительные организационные усилия, я сумел бы жить и с нее. Но едва ли не намеренно не прикладываю: чтобы эту делянку оставить вполне чистой от дохода, прагматически - бессмысленной. Зато с удовольствием - демонстрирую всем желающим произрастающие на ней плоды.

 P.S. Конечно, если найдется кто, кто захочет купить ту-другую фотографию, я, пожалуй, и не устою. Но не устою, надеюсь, не из империалистической страсти к наживе, но из естественного в любом художнике "желания славы". Расценю деньги, как художественную премию.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского

Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

The Mountains of Kimeria

 

Evgeny Kozlovsky
ESSAY 1
(Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria)

Once in the Disc store in Leninsky avenue (I wonder how long we are going to walk along Leninsky? Can you imagine an avenue called after Hitler in Berlin or after Mussolini in Rome?) an importunate middleman managed to palm off some strange CD on me. Frankly speaking the price was ridiculously low. Having no idea of the music recorded on it I bought the disc. Indeed it wasn't the price that tempted me, but the name of Alexey Kozlov. The disc was called The Mountains of Kimeria, and this was an advantage as well: though I prefer the sub-tropics of the Southern Coast, my soul has certainly got attached to the south-east of the peninsula with its Sudac, reminding of the movie-scenery, with teasing Karadag, provoking story-making, with the Klementiev Mountain carved with caves and being the starting-spot for sail-planes and hand-gliders, with Feodosia in the mist, and either Liss or Poket, described in the fairy novels by Alexander Green, with Old Crimea where peculiar prepared foods are produced and the Red Square of its own exists, with Voloshin's house and his profile in the rocks, and the hills burning out to complete yellowness before July. And the yellow-colored photo on a disk cover is quite like a Voloshin's water color.

Аlexey Kozlov... I remember Yury Saulsky with his VIA-66 ("VIA" means band) coming to our extremely cold Omsk. For all the people of Russia (anyway, at least those of them who don't avoid reading somebody's names on book- and disk-covers) Saulsky was the author of the superhit The Black Cat (the lyrics were by Mikhail Tanich).

A big band in luxurious uniforms settled down on the stage, a crystal-chorus a la Miller started sounding, a semicircle of girls round a microphone began singing sweet and daring chords, improvising within the  framework shaped by Saulsky... Then the light lost its brightness, the band went away behind the scenes to smoke, having left behind a double-bass and a percussion instruments players in depth of a stage, and on a forestage, in a circle of multi-colored light, there came a slim person with hollow cheeks, slightly covered with a beard (instant and alive up to now association with Christ of the last days of his earthly life) and with an alto-saxophone in his hands. And he started playing. The big band — it certainly was a jazz, too. As well as disks and records were. And The   Voice of America with Louis (Lewis???) Cannover's program After Midnight. But the real sense of jazz came to me via these fifteen minutes and five improvisations. Via Alexey Kozlov.

Alexey Kozlov - JAZZ.

That winter I attended all the concerts of VIA 66. I knew all their repertoire by heart (I remember some long-legged girl not of the type of the 60s from the Baltic coast, anticipating any Laima Vaikule, - or was it Laima herself? - singing something about "narrow streets of Riga", or just about something narrow and romantic; I even have the feeling, that Alla Pugacheva, yet unknown on those days, was among the singers as well, or maybe she came with some other band?), remembered all the members of the orchestra in the person. But the only person I really waited for was Alexey Kozlov.

As the time passed, I began visiting Moscow more often, saw a lot of jazz-players (in the Valdai cafe, the Youth cafe with magic Sermakashev, джэм session in the Taganka...), and besides jazz-players became less fastidious about going to Siberia (unforgettable concert of German Lukianov with paradoxical флюгельгорном instead of a trumpet in the Under Integral club of Novosibirsk academic town , the concert of Chizh & Co group at the same place), but Alexey Kozlov... I do not remember now, what he played or the way he played, and didn't remember it on those days either. I only remembered that he was emaciated, as Christ, that he closed his eyes, wriggled a little and seemed to be the continuation of his music - he of his music, not the music of him. I suppose, in those years I was not the only one to be impressed by him so deeply, anyway, the famous monologue from the play by Slavkin The Adult Daughter of the Young Man (the original name was The Daughter of the Teddy Boy, and they say, that it was renamed by Aksenov) had a phrase: "And here Goat (in Russian, kozel means goat) began with his saxophone "..., and the jazz-character of The Burn by Aksenov has literally portrait features of this musician.

 Later Kozlov founded the Arsenal band, not a classical jazz - ensemble, but something "jazz - fatal" (I think it to be nonsense, but that's a theme for another conversation)... Well, it is understandable... Searching... Everybody was looking for something... Up to now I can't listen to experimental disks of Miles Davis, COOL (who is almost the God for a lot of people), without being stuck dumb - as if the person had been replaced with some other one. Nevertheless jazz is not a genre, but a way of thinking aloud, having come to the appropriate mood before. The mood, which makes resonant fluctuation of a jazzman's soul possible. The magnificent recent Hollywood movie  - "About Midnight " - shows it quite clearly, the more so that the real jazz player of the 80s plays the role of a jazz player of the 60s.OK, let them seek. Maybe they will find something, though it's unlikely. But they (Miles Davis, Alexey Kozlov) have made so much for jazz, that they have the right to...

And then suddenly Kozlov produced a solo disc (music, arrangements and performance all by Alexey Kozlov). Looking for something or not, there should be the resonance! Alas! Melancholy, dead sounding of a mediocre синтезатора. (Though I can hardly believe in the синтезатор's being mediocre. According to what I've heard about Kozlov, he's not very rich, but anyway he could afford something, maybe not the very best, but good enough. But the синтезатор does sound as a mediocre one! As OPL2 from of a sound-card purchased for $15.) Nothing remains in one's memory (Maybe in the earlier Kozlov also wasn't good at composing themes, but, as a jazz-player should do, he didn't force himself, and if he felt the music wasn't good enough, he just took themes composed by some other person). There isn't a single  emotional splash on this disc. Pure concept. But a concept can be good either when it discovers something formally new (but here we have nothing of the kind, and indeed out time is not good for discovering anything new: during the first third of this century they opened so much, that we'll hardy have enough time to use it up), or when it is a ridiculous parody (I suppose, Kozlov would be offended even being suspected of it). 

 It seems, I understand Kozlov. Just generating emotions endlessly is some kind of humiliating. Those artists who perished being young - like imaginary Osian, real Buhner, Lermontov or Shubert probably only on one side became victims of circumstances, and on the other side - of the law of nature: you have said what you wanted to, and you did it successfully, brightly and from the first attempt - now it is necessary to go further (and where to, if everything was said at once?), or to leave. And not everyone is strong enough to do it and besides it is somehow... not humane. Anyway, if a person is mentally and morally decent he or she doesn't have a right to require it from an artist. Even at a level of unexpressed desires.

The third way for an artist is to experiment. Deceiving only himself with it. Well, maybe some fans as well. And Kozlov is likely to have done it with this disc. But the value of what he did in the 60s, is so great, that Kozlov has the right to release the Mountains of Kimeria even at the rate of a disc per month. And I am ready to revere those people who invested their money to give Kozlov an opportunity to realize this right. And I do not throw this disc away, though there is no spare room in my apartment. I do not throw it away in honor of Alexey Kozlov, a Russian Jazz-player of the 60s.

Dixi. I guessed I had said everything I could. Closed the file. Went on living. Then opened it again and re-read. And felt that my soul was not clear. And I put my hand on ergonomic plastic keys of the "natural" Microsoft keyboard and typed two paragraphs more.

A lot of things have changed recently. There are artists, who are able to realize it. Some are not. Some can, but not at once and via failures.

My love to Kozlov, as to the Phenomenon makes me hope for best. They say, some of his new discs have appeared or are appearing very soon. I'm looking forward to seeing them.

Copyright 1998

Written by Evgeny Kozlovsky

Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

Микаэл Таривердиев

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

ЭТЮД 2
(Микаэл Таривердиев.
"Я такое дерево"
"17 мгновений весны"
"Предчувствие любви"
"Ночные забавы"
"Воспоминание о Венеции")

Кто-то из экзистенциалистов, — не то сам Кьеркегор, не то один из его последователей, Жан-Поль Сартр, возможно, - выразился в том смысле, что человека можно понять лишь в момент его смерти. Если я правильно интерпретирую, имеется в ввиду, что, пока человек не умер, он способен совершать поступки, меняя таким образом себя. Впечатление о себе. Собственную личность. Столь крайняя постановка вопроса в реальности оправдывает себя не столь часто: человек более или менее зрелых лет обычно до самой смерти продолжает жить в том же приблизительно стиле, что к моменту зрелости. Разумеется, без "Анны Карениной" или "Воскресенья" граф Толстой был бы не полон, но, надо полагать, что и "Войны и мира" (а на мой вкус - так "Казаков" плюс "Севастопольских рассказов") вполне хватило бы ему, чтобы остаться графом Толстым в том смысле, в каком мы его понимаем. Ну, разве что чуть меньшей была бы интернациональная известность, о чем я отдельно скажу позже.

Более того: иной раз человек, особенно - творческий, перевалив вершину собственной жизни, начинает бубнить, повторяться, слабнуть, чем за долгие годы даже успевает испортить изначально яркое впечатление о себе. Еще так бывает, что человек, прописавшись в каком-то времени, но пережив его, - в новое вписаться уже не умеет.

Не так давно умер Таривердиев. При его жизни не встречавшиеся мне ни на Горбушке, ни на прилавках диски с его произведениями буквально за год выпали горой. Горкой. Вот она лежит передо мною: шесть штук, - и я не уверен, что это все, что вышло. Слышал, что по возможности полно издать музыку композитора взялась его вдова. Замечательно: именно так себя и ведут те, кто называются "настоящими женщинами", и нужды нет, что такие "настоящие" не на каждом шагу встречаются; они на каждом шагу встречаться и не должны. Замечательно и то, что нашлись издатели, согласившиеся рискнуть и вложить в это дело деньги. Думаю, деньги оправдаются: один из перечисленных дисков, "Ночные забавы", попал мне в руки в двух вариантах: 524-й из тысячи считанных, нумерованных экземпляров и обычный, тиражный. Из чего можно заключить, что, издавая первый тираж, никто и не рассчитывал на прибыль, а просто совершали культурологический поступок, но… диск как-то сам собою разошелся и появился смысл напечатать тираж вполне коммерческий. Тут же скажу сразу, что альбомы отличаются вкладками и цветом картинок на самом диске. Коллекционная вкладка толста, многосоставна, рельефно напечатана - будто на принтере с твердыми красителями (скорее всего - именно на нем). Любителям эксклюзива стоит поискать…

Что же за впечатление возникает по прослушивании? Ассоциации?.. воспоминания?.. мысли?..

Во-первых, что бесповоротно закончилось некое время. То, которое называют шестидесятыми, хоть и началось оно в середине пятидесятых. Советскими шестидесятыми, в отличие от очень других американских шестидесятых, например. Оттепель... Хрущев... Закрытое письмо... Полуправда с трибун, но и на кухнях - почти никто полной правды говорить не решается, потому что, начни ее говорить, сам окажешься в такой мути замешанным... Пусть будут "первые комсомольцы, которые верили", пусть будет "честная и искренняя, несправедливо расстрелянная ленинская гвардия", пусть будет "уберите Ленина с денег - так цена его дорога" (либер-ральнейший поэт Андрей Вознесенский; стихи проникновенно читались в зал со сцены либер-ральнейшей "Таганки" и едва ли не Высоцким...) И уж, конечно, пусть будет Великая Отечественная, с ее простыми мужественными героями, с ее "Братскими могилами" и "Штрафными батальонами".

Но "могилы" и "батальоны" - это Высоцкий, поэт, которого все знают, но которого как бы и нету (тогда). А Таривердиев, а Поженян, а Юлиан Семенов - они как бы и есть, и, когда Штирлиц между березок грустит по Родине, он, понятно, не по той Родине грустит, где все пронизано стуком, НКВД, лагерями (да чего там греха таить - Штирлиц-то ведь и сам из НКВД!), а по той, с березками, добротой, справедливостью и всеобщим счастьем, той, которая, вот если мы слишком трепыхаться не будем, - потихоньку вернется и восстановится. И профессор Плейшнер понятно от кого и куда убегает...

"Я прошу хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня..."

Фильм "Прощай". Георгий Поженян, поэт и прозаик, приятель Василия Аксенова и совершенно не известного мне Овидия Горчакова (втроем весело написали тогда не то стилизацию, не то пародию на западный детектив под коллективным псевдонимом Горпожакс)... Поженян, кажется, воевал, - вот и сочинил сценарий о каком-то эпизоде войны, где-то у моря... Кажется, все гибнут. Грусть. Спрятанная в карман фига Сталину (главный злодей тех времен; большинство остальных - так, жертвы...) И Таривердиев за роялем, худощавый, высокий, похожий на Пастернака... Сам поет странные песни, эдакие "добрые и мужественные", в стиле, что ли, Экзепюри. То есть, Экзепюри песен не пел, но некоторый стиль задал. Или даже Хэмингуэя, без портрета которого, продававшегося практически во всех книжных магазинах и висящего, наравне с фотографией головки Нефертити, в каждом "приличном" доме. (Кстати, трогательная, чистая Нефертити, если разобраться - ровно из той же оперы).

Мы ходили на этот черно-белый фильм, - из-за Горпожакса, из-за Таривердиева, из-за того, что "дельфины - это те же дети: плачут, если их заманут в сети...", из-за того, что "я - другое дерево" (мы все были ни много ни мало - совершенно "другие" деревья, даже странно, откуда "не другие, обычные" брались?). Я уж и не помню, был ли в фильме снят сам Таривердиев (то есть фонограмма-то точно была его: и рояль, и вокал: эдакий "непрофессиональный", с легкой гундосостью - но ведь и в гундосости тоже был кайф: все эти Бунчиковы и кто еще - не помню, врут, а вот без голоса, речитативом, может, лучше всего даже - под гитару: это правда!!!), - а вот непосредственно, на пленке? Если не было, - значит, впечатление осталось от фотографии на конверте пластинки-гранда...

Но если гранда едва хватило на семь песен Таривердиева-Поженяна, на компакте ("Я такое дерево") уместились и вокальные циклы в одном случае на стихи либерала Вознесенского ("Убил я поэму", "Тишины хочу...", "Уберите Лени..." - pardon, "Уберите Ленина" - нету), в другом - на (угадайте! правильно!) Эрнеста Хэмингуэя в переводе того же Вознесенского... И еще - на стихи Михаила Светлова, знаменитого автора "Каховки" ("...но наш бронепоезд стоит на запасном пути") и "Гренады" ("...он хату оставил, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать" - теперь-то все мы прекрасно знаем, что в Гренаде разобрались без "этого парня", а нашу землю даже президент никак из колхозных лап вырвать не может уж совсем накануне следующего тысячелетия). И еще  Людвиг Ашкенази, его стихи. Я помню, что он тоже был тогда очень моден, но, увы, совсем забыл подробности...

О, да! Сегодня мне легко издеваться и иронизировать, но и в издевке, и в иронии - есть и ностальгия. Может, даже, - ностальгия преимущественно. Признаюсь честно: знаете, что меня больше всего огорчило, когда я слушал этот диск? Что на нем не нашлось места песенке о Поезде ("Поздно! Мне любить тебя поздно! Ты уходишь, как поезд, поезд, поезд, поезд..."), не нашлось места песенкам из картины "Последний жулик", совсем уж тенью промелькнувшей по советским экранам: по сеансу-два на миллионный город. Чем этот самый "Последний жулик" не угодил властям - уж и не знаю: эдакая утопия, утро в городе, ветер гоняет по мостовой вороха денег: первое утро коммунизма, отмены денег. И из тюрьмы выпускают последнего жулика, которого держать в тюрьме бессмысленно, поскольку изобилие, и воровать просто незачем. Жулика играл Николай Губенко, будущий министр культуры СССР. Тексты песен сочинил... да-да, Владимир Высоцкий (не случайно я про "могилы" упомянул и про "штрафные батальоны"), а музыку - Микаэл Таривердиев. "Вот что: жизнь прекрасна, товарищи. И она удивительна. И она коротка. Это самое-самое главное! Правда вот - в фильме этого не было. Было только желание..."

Думаю, что проект с выпуском "полного Таривердиева" коммерчески не провалился никак, потому вдова продолжит начатое, и появится, как минимум, еще один диск: с "Поездом", с "Жуликом", с много еще чем пропущенным и, безусловно, составляющим заметную вешку того времени. Несмотря ни на что - возможно, счастливейшего в истории России последних восьмидесяти лет. Глуповатого, но - счастливейшего...

Я этот диск куплю, не раздумывая - не только в комплект к пяти уже имеющимися (согласитесь, иметь что-то "полное" всегда как-то... приятно).

Те же времена вызывает на память и следующий диск, "Предчувствие любви". Правда, я не знаю, в какие поры сочинялись эти песни (романсы? в некоторых случаях я плохо понимаю разницу), но очень похоже, что в те же шестидесятые. Среди авторов текстов - Марина Цветаева, Вильям Шекспир (в переводе Самуила Маршака), Борис Пастернак, Андрей (куда ж без него?!) Вознесенский, Пабло Неруда, Владимир Коростылев (автор эдаких "аллюзионных", но очень приятных пьес - вроде одной, про Дон Жуана, который, по версии Коростылева, оказывается женщиной), Николай Добронравов (тот самый, что, в компании с Гребенниковым и Пахмутовой ведали миру про геолога, который солнцу и ветру брат, и про такого молодого Ленина, и про тревожную молодость)...

Стихи в большинстве своем - удивительно хороши. Музыка? Музыка - таривердиевская. Вот что это значит: если музыкально одаренному человеку (что-то, знаете, вроде пушкинского импровизатора из "Египетских ночей", только импровизатору музыкальному) дать послушать, скажем, диск "Я такое дерево", а потом попросить написать несколько стилизаций на эти вот (см. выше) тексты, песни получатся очень похожими и, не исключено, порою просто идентичными. Это не значит, что плохими.

Я помню, какое потрясение (в отрицательном смысле) вызвала во мне привезенная в Пушкинский музей большая коллекция работ Марка Шагала. Я изначально, из тех еще, шестидесятых, считал Шагала гением (наверное, справедливо считал), а знал очень немногое, по репродукциям. И вот... выставка! В первых ее залах, увидев воочию летающих скрипачей и влюбленных, я стою совершенно заворожено. Но вот следующие залы... следующие... следующие... И снова скрипачи, влюбленные... и все летают, летают, летают... Вот так слегка поучиться живописи - и давай, запускай в небо очередную серию пар, очередного музыканта... Стал от этого Шагал хуже? Потеряли ли смысл его полотна? Если повесить одно из них дома - оно что, приестся? Да нет... И право он на все это имел: самого себя повторять. Может - углублять... Но впечатление осталось тяжелое. Это, конечно, повторю, не оттого, что Шагал плох, а оттого, что, увлеченный первым бездонным впечатлением, сам ждал от него еще таких же откровений, еще, еще!.. Короче, дайте мне таблеток от жадности... и побольше!

Но в этом, "Предчувствие любви", диске есть изюминка, вполне стильная: песни поет под гитару трио "Меридиан": два мужских голоса и один пронзительно-трогательный женский. То есть, трое профессионалов работают под то самое любительство, которое одно казалось в начале шестидесятых гарантией истины. Помните: Сергей и Татьяна Никитины... Окуджава... Ким, родившийся профессионалом, но до сих пор поющий вроде как любитель.

Я как раз познакомился с Таривердиевым где-то в тон-студии Центрального Телевидения, где (забыл ее имя, а ужасно жаль, что забыл!) очень красивая молодая женщина (конечно, профессионалка) с гитарой записывала его песни... Не оркестр, не Кобзон, не сам он, в конце концов, за роялем - а женщина с гитарой...

Кстати, есть на этом диске известная и любимая российским народом не только того, о котором я все пишу, но и двух, как минимум, следующих поколений: "Никого не будет в доме, кроме сумерек..." Помните? Из советского народного фильма "С легким паром"? А еще - "На Тихорецкую состав отправится..."

Третий диск, "17 мгновений весны", как раз и заключает музыку к этому, если смотреть подряд, длиннейшему, двендцатичасовому (!) фильму. И дает повод вернуться к обещанной выше мысли об интернациональной известности.

Смотрели "17 мгновений", в сущности, все. Только те, кто попроще - открыто и с удовольствием. Те, кто посложнее - тайком или эдак в шутку. И песенки игрались по радио, раскупались на пластинках. Тексты сочинил покойный Роберт Рождественский, который в смысле "Ленина с денег" обошел далеко даже Вознесенского, но который, вместе с тем, сочинил несколько подлинно народных песен ("Где-то есть город, чудный, как сон..."), несколько весьма эмоциональных ("А мне ничего не снилось - мне просто не спалось...", Эдита Пьеха). И издевайся не издевайся над тем, что "мгновения свистят, как пули у виска", это было принято "народом", несмотря на всю очевидную корявость и даже нелепость смысла. Пел песни (и ни диске - его голос), естественно, Иосиф Кобзон. А вот о музыке как раз тогда пошли разговоры и шутки, что вся она украдена где-то, у Леграна, что ли... Насвистывалось что-то, кажется, из "Мужчины и женщины" и тут же - из "Мгновений"...

Да Бог с вами, господа! Разумеется, художник живет не в безвоздушном пространстве, некоторые потоки с легкостью перелетают и границы, Мольер, когда его упрекали в плагиате (Сирано де Бержерак) честно говорил, что берет все свое, где находит, у Пушкина и Мериме - масса пересечений, а сюжет "Евгения Онегина", с мелкими даже подробностями, просто слямзен целиком из французского какого-то романа эпохи Просвещения... Дело в другом: французское кино в России было очень модным и престижным, как сегодня, скажем, американское, - русские же фильмы - несмотря на "Броненосца Потемкина" и всех Бронзовых Львов и Пальмовые Ветви - на Западе популярными не были никогда. А "17 мгновений весны", на Львов и Ветви не претендующие изначально - и того меньше. А вот вообразите, что "Мгновенья" пошли бы по западным телевдениям, как у нас - "Рабыня Изаура" или "Санта-Барбара"! (Такое было невозможно по двум тысячам причин, но вообразите те-о-ре-ти-чес-ки!) Вот и стал бы Таривердиев мировым гением музыки, а Леграна упрекали бы в подражательстве... Поскольку написать приятную мелодию - дело не то что бы нехитрое, но совсем уж не уникальное. А вот разнести ее по свету - тут много нужно чтоб сошлось: и деньги, и время, и, главное, конечно - везение.

Причем, заметьте: качество текстов (музыкальных, литературных), при их нахождении над определенной планкою (а Таривердиев, безусловно, высоту этой планки взял!) на уровень интернациональной популярности не влияет. Пушкин, на мой вкус, покруче будет для России, чем Толстой и Достоевский вместе взятые - потому хотя бы, что проторил и тому, и другому дорожку, о чем Достоевский просто любил говорить. Однако Пушкин ввел нас в западный стиль слова, сюжета, мысли (и потому Западу мало интересен), а Толстой с Достоевским первыми стали копаться в подвалах души столь подробно и очевидно (тоже, кстати, прорастая из Пушкина) - вот и "засветились"...

Но это так, к слову.

А если по делу... Если по делу: две-три любимых народом песенки (за роялем и клавесином - сам автор, у пульта - Юрий Саульский, джазовый наш классик, у микрофона - Иосиф Кобзон), переписанные фонограммы для фильма. А остальное - фоновая музыка. А она без видеоряда смысла имеет немного и даже чем лучше - тем меньше должна иметь. Поскольку носит в театре (если это не опера) и кино (если это не мюзикл) характер вспомогательный. Она не должна брать на себя слишком много.

Попробуйте-ка отключить звук на телевизоре во время демонстрации фильма, лучше всего - в месте, где диалогов нету, но есть что-нибудь напряженное... Поразительное впечатление можете получить: фильм, такой интересный прежде, вдруг становится занудным, вялым... Обнажается структура: становится понятно: это вот снято отсюда и так, это - оттуда и сяк; тут свет не совпадает, тут кадр неровный, тут у оператора рука дрогнула... А вот актер прокололся! Музыка в кино и театре - универсальный костыль. Но слушать ее отдельно... Ну, приблизительно, как вполне отдельно есть соль, перец, кетчуп и запивать соевым соусом. Попробуйте на досуге.

Тем не менее - и песенки ностальгические есть про "мгновенья", и простенькие (как в кино и быть должно) импровизации на их темы... Так что те, кто, когда "17 мгновений" шли по телевизору, были молоды, сильны, удачливы, полны здоровья - те получат грустное удовольствие воспоминаний о лучшем былом. Вроде как "Вишневый сад" в постановке Немировича-Данченко.

Другой разговор - два последние диска: "Ночные забавы" и "Воспоминание о Венеции". Они оба имеют подзаголовки "тихая музыка" и целиком состоят из музыки для фильмов и спектаклей. Музыки, как мы с вами сговорились, достаточно служебной.

Но это было бы еще полбеды - беда в том, что фильмы эти и спектакли снимались и ставились в то время, когда время ушло. Шестидестяников. Вознесенского. Рождественского. Таривердиева. Не подпитывало. Не провоцировало сказать между строк правду. А, может, маэстро слегка и выдохся?

И еще: фильмы перестали быть национальными событиями, как те же "Мгновения" или "С легким паром". Наугад перечислю три-четыре из представленных на дисках. "Летние люди". "Рейс сквозь память". "Империя пиратов". "Все то, о чем мы мечтали"...

Я член Союза и имею к кинематографу самое прямое отношение. Но ничего не могу сказать ни об одном из этих фильмов. Один из неперечисленных, "Ночные, забавы", я когда-то видел, помню плохо. Еще для одного, "Я обещала - я уйду", - так попросту написал сценарий. Он шел по центральному телевиденью. Но я уверен, что никто его "не увидел", не запомнил...

Да больше того: и фильмы, и спектакли эти вышли в такое время, когда всем нам очень сильно стало не до спектаклей и не до фильмов. Мы вдруг получили разрешение просто жить! И правду уже не надо между строк вылавливать: она в прямом виде и в газетах, и в журналах, и в эфире, и уже так нам всем наскучила, что тошнит. Сильнее, чем реклама о прокладках и зубной пасте.

И вы знаете - художник может сделать что-то заметное, когда в воздухе ощущается электричество. Когда он чувствует, что его будут читать, смотреть, слушать. С нетерпением, с замиранием: хваля, ненавидя, - все равно. Но - читать, смотреть, слушать. А если электричества нету, профессионал все равно продолжит работать профессионально (жить-то ему на что-то надо, а ничему другому за жизнь он не научился и успеет ли переучиться теперь, когда его обгоняют молодые?), но вряд ли оставит наследие, которое потом, когда воздух снова насытится электричеством, привлечет к себе внимание.

И последнее: по мере того, как кино перестало быть для нас "важнейшим из искусств" (В. Ленин), на него стало идти и заметно меньше денег. И все сложнее стало собирать большие оркестры, арендовать большие залы звукозаписи. И все естественнее стало писать музыку на синтезаторе.

Я не против музыки на синтезаторе. Я даже сделал на этот счет "Тему номера" в "КомпьюТерре". Я в восторге от того, что делает на синтезаторе для кино Эдуард Артемьев. Я балдею от электронной музыки, встречающейся у Шнитке. Я отдельно собираюсь рассказать, как Слава Ганелин буквально в моем присутствии сочинял и сразу записывал "чистовую фонограмму" музыки для МХАТовского спектакля, который мне так и не судьба оказалась поставить.

Но, кажется, Таривердиев, человек, безусловно прогрессивный (в том смысле, что любил разные "игрушки"; одно время ходил по тусовке анекдот о том, как он, один из первых в Москве, поставил у себя автоответчик, а потом выслушивал сплошной мат друзей, полагающих, что "маэсторо слегка выделывается"), все же к музыке "искусственной", компьютерной, душою не прилежал. И это, увы, чувствуется... Во всяком случае - мною.

Правда, нет худа без добра и "кто честной бедности своей стыдится и все прочее..." - то ли именно нехватка денег на кино, то ли задача, поставленная режиссером (порою одно с другим связано, но решением все же является не вынужденным, а творческим) - на некоторых дорожках дисков есть чистый таривердиевский рояль. А играет маэстро на нем удивительно хорошо. Как бы само время преодолевая и покоряя. Ибо - все же МАЭСТРО! И, кажется, даже, чем позже играет - тем лучше. Туше настаивается как вино. И понимание мира. И слух к нему, который в эти минуты сжимается в рояль. Несколько этих дорожек, когда я их слушаю, даже, пожалуй, примиряют меня с дорожками остальными.

Те не менее... Картину "Я обещала - я уйду" в силу собственной к ней прямой причастности я видел несколько раз. Получив диск с музыкой в том числе и из нее, первым делом эти дорожки и запустил. И, сколько ни вслушивался, никак не мог ни припомнить, откуда это, ни понять, в какой связи с моим сюжетом (и кадрами фильма) находится. А вот известная песенка "Шолом Алейхем", под которую катят мои герои по святой земле, - вот она осталась ярчайшим музыкальным впечатлением от фильма... К Таривердиеву, увы, отношения не имеющим ни малейшего.

Нет, в коллекцию, конечно, хороши и эти диски. А если учесть "соло на рояле", так даже не обязательно и в коллекцию. И в суммарный "фонд культуры" нашей страны. Пусть пройдут годы, все это расставится по местам - мест не почетных в этом самом фонде все равно не бывает. Повторный широкий тираж первого из двух последних дисков и сразу - коммерческий - второго, - тоже говорят сами за себя. Есть - и слава Богу.

А вот, повторюсь, - "недоданного" диска из шестидесятых лично я буду ждать с большим нетерпением.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского


Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

Иосиф Бродский

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

ЭТЮД 3
(Иосиф Бродский.
"Ранние стихотворения")

Искусство есть искусство есть искусство…

И. Бродский. "Два часа в резервуаре"

Стихи любить совсем не обязательно.

Как не обязательно любить музыку или вкусно, с тонкостями, поесть.

Как не обязательно любить красиво одеваться.

Можно даже оставаться равнодушным к роскошному автомобилю последней какой-нибудь марки.

Только хорошо иметь в виду, что все это - плоды цивилизации, культуры (иногда, как в случае с автомобилем, например - культуры материальной, которая, конечно же, - часть общей), которые, безусловно, добавят вам удовольствия от жизни в этом мире.

Тот, кто стихи любит, непременно понимает, что они существуют только в звуке. Стихи, записанные на бумаге, есть не что иное, как некие стенографические каракули, которые предстоит еще расшифровать. И расшифровать их сможет только человек, знающий "стенографию поэзии".

Настоящая художественная проза тоже должна звучать, но тут - вопрос тонкий. Бывает "вполне проза", которая теряет несущественно мало, если ее читают "глазами".

Когда глазами читают стихи, их не читают. Другой разговор, что их звучание может быть виртуальным, где-то там, в голове. Что, когда вы сидите со стихотворным томиком, окружающие могут об этом и не догадываться, - но губы ваши обязательно будут хоть чуть-чуть, хоть заметно только для самого внимательного наблюдателя, - а шевелиться. А голосовые связки - напрягаться.

Ибо стихи есть звук. Они, надо полагать, из самых древних художеств человечества, они уже были, когда не было никакой письменности. Они ровесники, если не старшие братья мамонтов на стене пещеры в Альтамире.

Как-то на занятии по режиссуре Георгий Александрович Товстоногов задал нам, своим студентам, странный вопрос:

- Почему говорят: литература и искусство? Почему разделяют два эти понятия? Что - литература не есть искусство?

Мы задумались, стали мямлить что-то невнятное, пока общими усилиями не была отыскана истина: искусство воздействует на органы чувств непосредственно. Литература есть некая закодированная запись, которую сперва надо декодировать. Японский рисунок на шелке воздействует на вас, если вы даже ничего не знаете ни про Японию, ни про эстетику рисунков на шелке (особый разговор, что, чем больше вы об этом знаете, тем более изысканное получаете удовольствие, если, конечно, рисунок к тому располагает). Японский текст может доставить хоть какие-то эмоции только в случае, если вы знаете японский язык. Ну, в крайнем случае - эмоцию сильного раздражения от того, что вы японского языка не знаете. Но японская танка, прочитанная японцем вслух, может доставить вам удовольствие, даже если вы, не зная языка, не поняли ее смысла. Танка прозвучит, как некая песня с очень, возможно, сдержанной, но, безусловно, существующей мелодией.

Так что стихи - не литература. Или литература не вполне. Стихи - искусство.

Смысл стихов человеку не слишком подготовленному может совершенно забить содержание их слов. Ты читаешь слова, ты пытаешься их понять (или понимаешь автоматом: "Я встретил Вас, и все былое…) и легко пропускаешь, что они должны звучать. Петь... Петься... Поэт, когда сочиняет стихи, всегда сочиняет песню. Поэту всегда больно понимать, что слушатели (читатели) не песню эту поют, а вдумываются в слова. Поэтому, когда поэт сам начинает читать стихи, он даже как-то подчеркнуто перечеркивает словесный смысл и столь же подчеркнуто утрирует мелодию. Мелодия чаще всего зарождается в душе поэта прежде, чем он поймет, о чем, собственно, будут едва пока брезжащие стихи.

Читать с эстрады стихи, как читают их поэты (если это подлинно поэтское чтение; есть вполне приличные поэты, которые читают свои стихи, как артисты), неправильно и невозможно. Потому что, после всего, что я написал, я должен сознаться, что слова и их смысл в стихах тоже очень многое значат.

И все же - гораздо меньше, чем музыка.

Хороший артист, разумеется, смысл слов разгадает и донесет их до вас. Но НИКОГДА и НИ ЗА ЧТО не нарушит мелодии.

Скажу как режиссер: ломаные строчки, ожамбеманы, заплетения ног, запинания, как их называют французы и филологи (когда границы фраз не совпадают с границами строк: "...но правды нет и выше. Для меня = Так это ясно, как простая гамма") только подсказывает артисту, что место, где идет стихотворная пауза имеет пространство и для паузы смысловой, психологической. И, отыскав последнюю, ты прочтешь, передашь смысл стихотворения много глубже, чем если бы шел за фразой, понимая ее, как отдельную, прозаическую, бытовую.

Невыносимо слушать, как поэты читают свои стихи.

Но и совершенно необходимо, чтобы стихи эти понять.

Причем, чем поэт крупнее, тем почему-то слушать его невыносимее.

Бродский - поэт на мой вкус очень крупный. Когда на его сорокалетие друзья готовили альманах "Часть речи" (одноименный с одним из сборников стихов Бродского), туда включили и какое-то с ним интервью. На фразу интервьюера (это, сколько помнится, был кто-то из друзей Бродского, тоже русский поэт-эмигрант третьей волны) "ты гениальный поэт", поэт ответил (как мне показалось - совершенно без кокетства) в том роде, что гениальным поэтом он себя не считает, но полагает, что пишет сегодня стихи на русском языке лучше всех. "Иначе, - наивно пояснил, - я бы этого просто не делал".

Я согласен с Бродским до сих пор.

И я очень люблю раннего Бродского. Потому, возможно, что первое мое знакомство было с ним как раз с ранним - позднего тогда еще просто не существовало.

"...Мира и горя мимо, = мимо Мекки и Рима..." - пел, надрываясь, Клячкин.

"Плывет в тоске неизъяснимой среди кирпичного надсада..." - пели под гитару на всяческих "кухнях"...

"В пустом, закрытом на просушку парке = старуха в окружении овчарки = (в том смысле, что она дает круги = вокруг старухи) вяжет красный свитер, = и налетевший на деревья ветер, = взрывая волосы, щадит мозги" - цитирую я по памяти, даже не желая справляться в сборнике. Мне приятно, что прошло столько лет, а я уверенно цитирую по памяти.

На диске как раз ни одного из этих стихотворений нету. Но есть зато фантастическая "Остановка в пустыне" - первое стихотворение Бродского (белое!), которое я узнал и от которого просто забалдел: "А что до безобразия пропорций, = то человек зависит не от них,= скорее - от пропорций безобразья...". Зато есть "Дидона и Эней": "Великий человек смотрел в окно, = а для нее весь мир кончался краем = его широкой греческой туники, = обильем складок походившей на = остановившееся море...", есть "Конец прекрасной эпохи" и "Новые стансы к Августе". Есть восхитительный "Подсвечник"...

Но это все не важно, не важно!

Важно, что есть, что остался голос Бродского, читающего стихи так, как писала его рука. Услышав этот гнусавый, пренебрежительный к слушателю голос, вы так много поймете и про стихи Бродского, и про стихи вообще, что, возможно, будете числить этот диск в ряду не просто самых любимых - в ряду самых ценных.

Господи, как много я узнал про поэзию (не о поэзии, а именно - про поэзию), когда, мальчишкой еще, напал на старый виниловый гигант, где были собраны уникальные обрывки поэтского чтения: Есенин, Ахматова, Пастернак, Маяковский... Но их было еле слышно, восстановленных с восковых бороздок валиков от фонографа, - запись же Бродского практически идеальна.

Больших поэтов немного. Их голоса надо хранить, но об этом, как правило, вспоминают, когда уже поздно.

В случае с Бродским русской культуре очень и очень повезло.

При малейшей возможности - достаньте этот диск и храните. Это - почти как подлинник Пикассо.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского

Другие этюды Евгения Козловского

отправить свои комментарии, пожелания, предложения и т.д.

Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

Москва-Петушки

 

Евгений КОЗЛОВСКИЙ

ЭТЮД 4
("Москва-Петушки")

...И немедленно выпил.

В. Ерофеев. "Москва-Петушки"

Мой сын Савва, второклассник, отрок восьми с половиной лет, терпеть не может читать. Ну просто совершенно. Для него это - буквально нож в горло.

При том, что он с младых, что называется, ногтей влюблен в литературу; что, когда ему еще пяти не было, он, прослушав дважды "Хоббита" и "Властелина колец", легко ориентировался в чертовой уйме их героев, что чуть ни на память знает "Бесконечную книгу", вполне мог бы стать летописцем Нарнии и пр., пр., и пр.

То есть, собственно, процесс чтения глазами ему ну страшно не по нутру, что вынуждает мою жену ежевечерне, порою долее, чем по часу, ассистировать ему в чтении ушами.

Что ж... такая ее судьба!

Если бы я счел, что Савва достаточно подрос, чтобы познакомиться с блистательной (страшно, пока лет хотя бы пятидесяти не прошло со смерти автора, употреблять слово "великой", хоть и хочется) поэмой Венедикта Ерофееева "Москва-Петушки", но все еще читать не любит и, в сущности, не умеет, - приобретение одноименного диска (увы, не поэма целиком, а "главы из поэмы") показалось бы мне актом гуманизма по отношению к жене: Савва слушал бы, а она - отдыхала или занималась своими делами. Правда, жена моя так хорошо читает Савве вслух (общая интеллигентность, несомненные способности и, конечно, невообразимая практика), что, я думаю, Савва несколько проиграл бы в постижении поэмы, слушая ее в исполнении заслуженного артиста России Олега Форостенко.

Однако я надеюсь, что к тому времени, когда Савва дорастет до постижения "Москвы-Петушков", он так или иначе читать научится (в смысле - научится любить читать, привыкнет читать).

Для кого же тогда этот диск? Или человек читать умеет, или ему "Москва-Петушки" - совершенно ни к чему. Попытка свести поэму к алкоголическому квазифольклору (а именно к тому, кажется, клонят издатели диска, помещая на вкладке рецепты Веничкиных коктейлей вроде "Ханаанского бальзама" или "Слезы комсомолки") - дело совершенно пустое, поскольку, если предположить, что алкоголическая составляющая поэмы и есть ее суть, окажется, что совсем незачем ее читать и записывать, да и не держалась бы она в нашей культуре на самом-самом виду не одно уже десятилетие.

Поэма Ерофеева (не случайно назвал он ее поэмой) - вполне сродни "Мертвым душам", где, как вы, возможно, вопреки школьному курсу догадались, речь идет больше о душах людей (людей вообще, Человека, если угодно), чем о "типичных образах помещиков". Так и тут - образ алкоголика - нечто вроде лесов, с помощью которых Поэт строит свое Здание.

Тем же, кто читать умеет и с глазами у кого пока все, слава Богу, в порядке, звать в чтецы-секретари г-на Форостенко совершенно ни к чему: и дольше получается, и, возможно, с некоторыми... ну, не будем говорить "искажениями" - скажем - "субъективностями".

- Как же?! - возможно, возразите вы. - Художественное чтение есть вполне самостоятельный, вполне артистический жанр, который предполагает не только и не столько доклад текста, но - перевод его в совершенно новую эстетическую плоскость. Художественное чтение есть рождение параллельного произведения, вдохновленного основным, и, как бы ни было это параллельное вторичным (по определению), оно может нести в себе творческий заряд, сравнимый с зарядом самого подлинника. Ну, положим, как спектакль рядом с пьесой.

Я тысячу раз соглашусь с вами! "Тихий Дон", прочтенный Ульяновым, есть отдельное произведение по имени "Тихий Дон" Ульянова. Он существует если и не независимо от "Тихого Дона" Шолохова, - во всяком случае, вполне самостоятельно. Все, что мне довелось услышать в художественном чтении Сергея Юрского - вне всяких сомнений, произведения блистательного Сергея Юрского, на чьих текстах они ни основывались бы. Лет тридцать назад довольно много читал актер Ленинградского БДТ Владимир Рецептер. Справедливо, не справедливо ли сложилась судьба артиста - его имя сегодня звучит куда менее громко, чем два вышеназванных. По-разному можно относиться и к его интерпретациям Пушкина, Шекспира... Но, когда я слушал на виниловом гиганте Рецептеровского "Гамлета" - было совершенно очевидно (ухослышно), что это - не прочтенный вслух "Гамлет" Шекспира, а "Гамлет" Шекспира-Рецептера. Это могло нравиться, могло не нравиться, могло раздражать, даже оставлять равнодушным, - но спутать "Гамлета" Рецептеровского нельзя было ни с каким другим "Гамлетом".

Есть еще один бесценный вариант чтения прозы: чтение авторское. По поводу авторского чтения стихов я писал в Этюде 3. Авторское чтение прозы, во всяком случае, такой "поэмной", как проза Венедикта Ерофеева, дало бы нам очень и очень много. Но, увы: судя по всему, никто не догадался это записать. (Помните Булгаковскую шутку про разговоры со Сталиным: "Знаыш, Миша: все говорят: гэниалный, гэниалный, а коньяку выпить не с кем...") А сегодня уже - невосполнимо...

Олег Форостенко (режиссера у работы не то не было вообще, - во всяком случае, на обложке диска он не обозначен; звукорежиссер - есть, а вот режиссера просто... может, сам Форостенко взял на себя эту роль, но даже очень крупные артисты порою не рискуют обходиться без "взгляда со стороны"; только уникумам вроде Юрского такой головокружительный трюк удается вполне; к тому же, следует заметить: как ни близки, порою даже переплетаемы, профессии актера и режиссера - профессии это принципиально разные) - Олег Форостенко прочел "главы из поэмы" с максимально возможным ленивым подходом: изобразил некий стандарт "хрипловатого алкоголика". И больше, кажется, ничего! Господа! Это не интересно!!! Это не есть художественное чтение. Мне страшно навешивать на актеров ярлыки и всякие определения, но для себя исполнение г-на Форостенко я мог бы назвать только одним словом: хал-ту-ра. То же можно отнести к так называемой режиссуре, подпускающей в фонограмму стук колес да звон курантов. Ну не может быть интересным решение, которое приходит в голову первым! Приходит в голову каждому! Для которого не надо быть ни профессиональным актером, ни профессиональным режиссером, - о таланте, уровне требовательности к себе и доле удачи я уж и не говорю.

Что же касается самой идеи проекта - она великолепна. Не слишком много за последние десятки лет написано в России прозы, так сразу выстрелившей в десятку мишени по имени "классическое наследие". Не слишком много и прозы, столь "певучей"...

Великолепна, но пока, увы, можно сказать - не реализована.

Copyright 1998 текст от Евгения Козловского


Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin

Из переписки Евгения Козловского c читателем

Привет!

Начну с того, что, хотя я очень ценю приятную интеллектуальную
переписку "в личном порядке", как околопрофессиональному (опыта много, с
образованием сложнее) журналисту мне гораздо приятнее полемизировать
на страницах печатных изданий (ну, или хотя бы в Сети). Поэтому я
надеюсь, что, устав от положения придворного сочинителя (это не наезд,
ей-богу), довольно лениво отмахивающегося от оппонентов, с чьим
мнением, в отличие от Вашего, читатель не имеет возможности
ознакомиться, Вы найдете способ опубликовать эту мою заметочку. Если же
нет, я не обижусь, хотя и буду немного разочарован. Но и в этом случае я
рассчитываю получить от Вас ответное письмо.
Попробую вкратце обрисовать свою позицию и вообще предмет
дискуссии (поскольку со многими Вашими выводами касательно творчества
Чижа я согласен). Ну, во-первых, я с большим скрипом и только благодаря
своим демократическим убеждениям признаю за одним человеком право
писать о любой музыке. Это все равно, что "без принужденья в разговоре
коснуться до всего слегка". Неизбежны накладки. Знать о русской-бывшей-советской рок-культуре, чтобы писать о ней, мало, как мало для этого обладать широкой эрудицией (и - заметим вскользь - пользоваться ею без удержу и часто невпопад).
В русском роке даже потусоваться мало.
В нем жить надо. Сыном, а не жильцом (перефразируя Галича). Иначе Вы
рискуете пойти по стопам доброго, но жалкого дедушки Житинского
(помните такого?), над которым, по выходе его книжки (гораздо более
профессиональной в смысле именно историографии и вообще понимания
русского рока, чем Ваши этюды о Чиже, БГ и других) смеялась вся Система.

Но Житинский - повторюсь - был добр, благожелателен и искренне
стремился понять. Поэтому над ним можно было посмеяться. Ваши же
псевдопсихоаналитические (простите, ради Бога, за неудобочитаемое слово)
рассуждения о корнях и характере творчества Чижа просто удручают.
Вы - не эстет. Вы не смогли понять истоки чижовского примитивизма,
понять совершенную цельность его песен в рамках определенного
направления и насладиться ею. А все почему? Потому, что Пиросмани и
Шагал - это Ваше. Они знакомы с детства и объяснены. А Чиж Вам
непонятен. Вы рассматриваете его вне контекста - как исторического, так
и художественного. Вы снисходительны к этому "недополучившему любви
юноше" потому, что не чувствуете, о какой именно любви (и о каком именно
бунте) идет речь. И от этой снисходительности несет интеллектуальным
мещанством. А речь идет о трагедии чижовского поколения, к которому я
тоже отношусь. Чиж - один из последних мастодонтов андерграунда. Ему до
глубины души противны заигрывания с русским роком, начавшиеся в
перестроечные времена и к настоящему времени приведшие к позорному его,
рока, обнищанию. Поскольку заигрывают те же люди, которые совсем
недавно клеймили, осуждали, "взламывали двери и - с погонами в наш
андерграунд." Песня "Любовь", кстати, есть идеальный ответ Вам и теперь,
когда я ее вспомнил, мне как-то даже неловко продолжать. Но еще
немножко...
Конечно же, Чиж "недополучил любви и признания". Конечно же, он об
этом поет и на это жалуется даже сейчас, когда, вроде бы, полюбили и
признали. Потому, что не такой любви ему надо. Бо не от мамки в детстве
он любви недополучил, а от собственной родины. Любовь, которая нужна Чижу
- мираж. Нет ее и не будет. Потому, что, как это ни парадоксально,
любовь эта неотделима от нелюбви, ненависти и агрессии, необходимого
ингредиента в отношениях между андерграундом и обществом. А то
"признание", которое есть сейчас - не более, чем свобода петь в
обществе, зараженном стремительным духовным обнищанием, в окружении всеми
уважаемой кабацкого пошиба попсы. Такова, на мой взгляд, подоплека
тоскливых по сути своей песен Чижа. "Любовь" - песня о старом и
"Автобус" - песня о новом - по сути, об одном и том же. О ненавистной и любимой
одновременно прошлой жизни и о неустановившихся отношениях с жизнью
настоящей.
Чиж навсегда остался в "той" без преувеличения героической эпохе, в
которой, кстати, был большим явлением, еще когда Вы и не подозревали,
вероятно, о его существовании. Он не принадлежит к тому паскудному
безвременью, которое мы сейчас наблюдаем в русской музыкальной культуре.

Он даже не попытался к нему приспособиться, "поймав волну"
национализма, православия, поиска корней и других популярных в
последнее время среди бывших рокеров "направлений поиска". Чиж и
Макаревич - двое так и не сдавшихся гигантов. Они очень похожи. Оба, по
большому счету, поют довольно банальные вещи. Оба - приверженцы
чистых, простых гармоний и текстов. Тексты Макаревича, положим, сделаны
с большим тщанием и вкусом, но это - не главное. Главное - оба глубоко
честные и потому в нынешней обстановке потерянные творцы.
Что Вы, право слово, понимаете в бунте Чижа? "Молодежь всегда должна
бунтовать"? Бунт Чижа - в прошлом, а не в настоящем. Он (бунт)
непреходящ. Он уже - часть истории. Представляете, каково человеку
остаться в истории?! Каково лелеять мечту о свободе духа, а получить
свободу выступлений на большой помойке? Представьте себя на минутку на
месте Чижа и посмотрите в зеркало. Вы увидите там тоску. А теперь
представьте, как Вас, в чем-то старика, ветерана, препарируют умненькие
аналитики и объясняют эту тоску "сиротством и недостатком материнской
ласки." И говорят насмешливо-утешительно: "Ничего, ничего, это у всех
так по молодости. С возрастом пройдет!" Вот за это Вы должны просить
прощения у Чижа, а не за нелестные отзывы о "Полонезе". Что ему Ваши
нелестные отзывы? Он, я уверен, и сам все прекрасно знает.


Искренне Ваш,

Аркадий Мазин
wbear@luckynet.co.il


P.S. Надеюсь, Вы действительно уважаете искусство полемики и поймете,
что никаких претензий к Вам лично у меня нет. Ваши этюды я читаю с
"переменным удовольствием", поскольку не всегда разделяю Ваши взгляды -
вот и все. А профессионализм - на уровне, что, в общем-то, главное.

---

Уважаемый Аркадий!
Начну с того, чем Вы закончили:
"А профессионализм - на уровне, что, в общем-то, главное."
Чиж этот самый профессионализм видал в гробу.
Любой художник, на мой вкус, ОБЯЗАН кроме дарования прикладывать к своей
деятельности много ТРУДА: как в постижении (пусть - для последующего
отрицания) предыдущей культуры, так и для требовательного отношения к тому,
что выпускает из-под своего пера.
Чиж НЕ ХОЧЕТ. Его берут так - и ладно.
С этим я не примирюсь НИКОГДА.
И никакими разговорами о моем НЕ ПОНИМАНИИ Вы меня не угнетете.
Был такой в свое время Чиж - г-н Рылеев. Пушкин писал: я не могу принимать
всерьез поэта, который пишет: "И только в полдень луч денницы к нему в
темницу проникал", - ибо денницы в полдень не бывает никогда.
Относительно же публичной полемики - я только пишу свои этюды и собственной
площади для публикации не имею. Если Вы отправите владельцу сайта свое
письмо и он захочет его опубликовать - я не только не буду ничего иметь
против - буду только рад.
Его адрес: boss@cdru.com
С наилучшими пожеланиями, Евгений Козловский
With the best regards, Eugeny Kozlovsky
www.online.ru/people/ekozl


Обзоры этого автора
"НОЛЬ" и Федор Чистяков
Компакты в Интернете
Errol Garner, Telonius Monk
Александр Розенбаум "Июльская жара"
Чиж & Co "Новый Иерусалим"
Аквариум "Кунсткамера", БГ "Прибежище"
Егор и опизденевшие "Сто лет одиночества"
Леонид Агутин "Летний дождь"
Бахыт компот "Страшнее бабы зверя нет"
Эдуард Успенский "Трое из Простоквашино"
Б. Гребенщиков - А. П. Зубарев. "Рапсодия для воды"
Александр Лаэртский. "Вымя"
BLUENITE и другие коллекции джаза
Ногу свело. "Счастлива, потому что беременна: синий альбом"; Сексуальные меньшинства. "Некрофилия"
Иосиф Кобзон, 16 компакт-дисков
Натали "Ветер с моря"
Жанна Агузарова
Антон Батагов играет "Искусство фуги" Баха
Юз Алешковский - "Окурочек"
Кислый уксус халявы: о дисках ООО "САНТЪ"
Афанасьев. "Заветные сказки"
Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс и Максим Венгеров
Вероника Долина - "Невинград", "Любая любовь"
БГ - концерт 8 марта
"Руслан и Людмила" Глинки и "Мертвые Души" Щедрина в исполнении Большого театра
"Чиж & Co" - 5 компакт-дисков + 1 дополнительный
"Лука Мудищев"
Блестящие, "Просто мечты"
Аквариум Снежный лев
Пищиков, Гайворонский, Волков
Владимир Чекасин "Болеро-2" ...
БГ "Чубчик", "Лилит", "Песни Александра Вертинского", "Задушевные песни"
"Полонез, Чиж и Co"
"Из переписки с читателем"
В.Ерофеев Москва-Петушки
Иосиф Бродский
Микаэл Таривердиев
Alexey Kozlov. The Mountains of Kimeria
Алексей Козлов "Горы Киммерии"
Before to begin